В Молдове есть проевропейские партии, финансируемые Россией, и все меньше молодых людей, заинтересованных в качественной журналистике. Кишинёв далек от урегулирования приднестровского вопроса, Шор просто выполняет указания, а Плахотнюк станет большим тестом для нашего правосудия. Почему люди поддаются глупости и к чему может привести нас победа пророссийских сил на парламентских выборах. Об этом мы поговорили в интервью с Виктором Мошняг, главным редактором «Ziarul de Gardă» (ZdG), единственного издания в Республике Молдова, которое с исчезновением печатной прессы сумело увеличить тираж.
«Илан Шор попал в замкнутый круг, из которого я не знаю, сможет ли он выбраться»
VERIDICA: Виктор Мошняг, что, по вашему мнению, хочет сегодня Илан Шор, который уже обещает людям по три тысячи долларов за участие в протестах, хотя партия, носившая его имя, была признана неконституционной, а блок «Победа» не был зарегистрирован ЦИК?
ВИКТОР МОШНЯГ: Я думаю, что он хочет создать впечатление, что в Республике Молдова царит хаос, беспорядок, что государственные учреждения не работают, и таким образом дестабилизировать ситуацию. Я понимаю, что он знал, что его партии не будут зарегистрированы, но пошел на их регистрацию именно для того, чтобы создать впечатление нестабильности и продемонстрировать, что он борется с правительством. Буквально на днях я видел, как Шор говорил, что поддержит любую партию, которая пообещает организовать «честные выборы», то есть досрочные, после того как придет к власти. Но я уверен, что если партии, которые он поддержит, каким-то образом придут к власти, они никогда не организуют досрочные выборы.
VERIDICA: Вы считаете, что интерес Шора носит личный, политический характер, или он стал просто слепой марионеткой Кремля, готовой на все, чтобы обеспечить себе свободу?
ВИКТОР МОШНЯГ: Илан Шор попал в замкнутый круг, из которого я не знаю, сможет ли он выбраться. Само его вовлечение в политику было связано с проблемами, которые у него были с правосудием, и я думаю, что он пошел по этому пути именно в надежде, что таким образом, в какой-то момент, эти проблемы будут решены. Но сейчас ставки другие, и он стал просто марионеткой России. После того как на прошлогоднем референдуме он доказал, что может влиять на людей и покупать их, Россия делает на него ставку, потому что он пошел дальше, чем были готовы пойти другие пророссийские политики в Республике Молдова. Шор действовал без границ, без угрызений совести, и я думаю, что это нравится России.
VERIDICA: На последних протестах сторонники Шора настойчиво требуют освобождения Евгении Гуцул, которую они называют «политической жертвой». Это показывает, с одной стороны, что никто из них не посчитал нужным прочитать приговор, который ясно доказывает вину башкана. С другой стороны, мы понимаем, что эти люди пропустили расследования ZdG о таких протестах. Поэтому создается впечатление, что они предаются инфантилизму. Как, по-вашему, объяснить такую ментальность довольно значительной части электората?
ВИКТОР МОШНЯГ: Мне кажется, что для многих людей трудно прочитать более 400 страниц, которые составляет этот приговор. Но для меня те, о ком вы говорите, не протестующие, а просто поденщики политической партии, которые выходят на улицу, когда им указывают. Некоторые из них даже не знают, за что протестуют, не знают истории Евгении Гуцул. Они приходят, потому что им платят, я не думаю, что они глубоко задумываются о том, что делают. Они пытаются сделать нормой оплачиваемые протесты, которые, по сути, являются незаконными.
«Журналистика в Республике Молдова сталкивается с острой нехваткой кадров и, соответственно, с застоем»
VERIDICA: А что происходит с нашей прессой в последние годы? Она развивается или деградируется?
ВИКТОР МОШНЯГ: Насколько я замечаю, с каждым годом все труднее найти людей, заинтересованных в комплексной журналистике, в расследовательской журналистике. Некоторые, к сожалению, приходят из университетов неподготовленными, другие хотят заниматься легкими вещами, быть инфлюенсерами, тиктокерами. В то же время, некоторые из тех, кто занимается проблемной журналистикой, начинают уставать и уходят или переходят в другие сферы, более высокооплачиваемые или менее напряженные. С этой точки зрения, журналистика в Республике Молдова сталкивается с острой нехваткой кадров и, соответственно, со стагнацией. По крайней мере, мы, сотрудники ZdG, находим очень много тем, которые хотим осветить, но у нас нет необходимого количества сотрудников, чтобы это сделать. Я уверен, что эта проблема актуальна и для многих других редакций в нашей стране.
Более того, сейчас приходит много молодых людей, которые занимаются журналистикой с помощью ChatGPT. Когда они представляют тебе новость, по тому, как она написана, сразу понимаешь, что ее писал не автор. Использование ChatGPT – не преступление, но если ты злоупотребляешь им, ты попадаешь в зависимость от технологии и перестаешь развиваться как журналист. В то же время, нынешнее поколение хочет слишком высоких зарплат для возможностей редакций и для того, что эти молодые люди могут сделать на данный момент.
VERIDICA: Я замечаю, что мы наблюдаем интеллектуальный упадок, когда интерес к чтению и информации снижается. В результате мы теряем способность думать и превращаемся в механизмы. Насколько серьезно это, по-вашему, и к чему это может привести?
ВИКТОР МОШНЯГ: Не знаю, у нас действительно есть проблема в этом плане. Однозначно, могут прийти другие поколения, которые вернутся к интересу к книгам и настоящей прессе, а также к убеждению, что важно писать правильно.
Как действует фейковая информация?
VERIDICA: Можно не читать книги из глупости, но не информироваться правильно — значит добровольно превращаться в чью-то игрушку. Как, по-вашему, дело дошло до исчезновения интереса к прессе?
ВИКТОР МОШНЯГ: В отсутствие надлежащего образования появились всевозможные инфлюенсеры, которые берут телефон, снимают себя, представляют новость в нескольких фразах и добавляют много ложных сведений. И люди чувствуют себя близкими к ним, как будто видят себя в зеркале, и принимают их. Как работает фейковая информация? Это половина правды в утверждении, а остальное — манипуляция и ложь. И тогда очень трудно объяснить человеку, что информация ложная, если она частично верна. Здесь есть и вина прессы, потому что часть ее слишком поздно переориентировалась и начала представлять информацию в других форматах. Нам нужно измениться в этом плане.
Другое дело, что в последние годы мы являемся свидетелями широкой кампании по дискредитации прессы. Политики, инфлюенсеры, чиновники или бывшие чиновники, которые попали в поле зрения журналистов, говорят, что это «желтая пресса». И их сторонники верят им, не пытаясь вникнуть в суть этой информации. Похоже, это была скоординированная атака, продуманная кем-то.
VERIDICA: Что именно должна сделать пресса, чтобы вернуть доверие общества?
ВИКТОР МОШНЯГ: Нам следует подумать о новых форматах, представить информацию в более доступной форме, в том числе в формате юмористических шоу, например, отказаться от длинных текстов, которые люди больше не хотят читать. Документальное расследование должно оставаться на сайте для истории, но оно должно быть представлено и в виде минутного видео. Люди все больше хотят видеть, а не читать.
«Существуют целые сети, которые работают против Республики Молдова»
VERIDICA: Так мы потеряли и печатную прессу. Как ZdG удалось выжить в таких условиях?
ВИКТОР МОШНЯГ: Одно читать статью в газете, и другое, если открыть ее на сайте. Часто, когда читаешь с экрана, что-то отвлекает, но к статье в газете можно вернуться в любой момент. Поэтому я надеюсь, что в какой-то момент возобновится тенденция, когда люди будут читать печатную прессу. ZdG выжил, потому что не продался и всегда был на стороне людей. К нам в редакцию каждый день приходят люди с самыми разными проблемами, и их выслушивают. Затем, нередко, они подписываются на газету. Более того, в последние годы ZdG публиковала расследования, которые имели серьезный эффект, что помогло нам остаться в поле зрения общественности. Даже несмотря на подорожание бумаги и печати, ZdG сохранила скромные цены. От продажи газеты мы не получаем никакой прибыли. Мы предпочли остаться источником достоверной информации для тех, кто не имеет возможности получить ее из других источников, даже с риском убытков в бюджете. И за последние три года тираж нашей газеты вырос с 10 тысяч до почти 20 тысяч экземпляров.
VERIDICA: Почему в преддверии нынешних выборов российская пропаганда достигает максимальной интенсивности?
ВИКТОР МОШНЯГ: Повторюсь, это один из последних шансов для них, если Республика Молдова начнет переговоры о вступлении в ЕС и завершит их в течение следующих четырех лет. Поэтому и вкладываются такие большие деньги. Есть и другие доказательства этого, помимо заявлений Высшего Совета Безопасности, что Россия вкладывает сотни миллионов в эту избирательную кампанию. То, что происходит за кулисами, вызывает беспокойство за будущее нашей страны. Помимо политиков и протестов, которые мы видим каждый день, есть люди, которые работают за кулисами.
Мы их не видим, они не заметны, но они работают, чтобы распространять ложь, дискредитировать определенных людей, вселять страх и сомнения в людей. Существуют целые сети, которые работают против Республики Молдова.
«У нас есть электорат, которому нравится, когда его обманывают»
VERIDICA: Сегодня говорят, что у власти «наши», но «наши» были и тогда, когда их история закончилась кражей миллиарда, Филатом в тюрьме и Плахотнюком в бегах. Учитывая, что наш электорат всегда ведется на обман, вы думаете, что кто-то может прийти к власти, не обманывая?
ВИКТОР МОШНЕАГ: Мне не кажется правильным говорить, что это «наши», хотя я понимаю, что люди считают представителей Партии действие и солидарность более близкими к ценностям, за которые они борются. Все знают, что роль прессы – критиковать власть, но проблема в том, что в Республике Молдова сейчас нет здоровой оппозиции, которая могла бы доказать, что правительство ворует. Социалисты, Шор и другие из их окружения, когда что-то говорят, половина фразы – ложь. Теоретически оппозиция и пресса должны работать в команде, но если мы пытаемся проверить факты, на которые они ссылаются, то получается только «стоп-фейк».
Республике Молдова нужно больше политиков без скелетов в шкафах, которые не приходят к власти с помощью лжи, хотя это очень сложно, потому что у нас электорат, которому нравится, когда его обманывают. У нас не может прийти к власти честная партия, которая скажет: «Смотрите, братья, я не смогу удвоить ваши пенсии за четыре года, это невозможно. Я не смогу посадить Додона в тюрьму, потому что это не роль политика. Я обещаю только, что однажды я буду принимать законы, дам рычаги прокурорам и судьям, чтобы они были независимыми и могли, возможно, осудить кого-то». Если сказать такое нашим людям, они не будут за тебя голосовать, потому что они хотят слышать ложь.
Они хотят услышать, что ты осудишь Плахотнюка, Шор и Додона за пять секунд, что ты удвоишь зарплаты, что у них будут лучшие детские сады и образование изменится за четыре года. Но это нереально.
«Все, что может измениться у нас с возвращением Плахотнюка, – это доверие к правосудию»
VERIDICA: И вот теперь появляется Плахотнюк, который перед арестом открыл несколько страниц в социальных сетях...
ВИКТОР МОШНЯГ: Это не так. Я думаю, что он готовился как-то включиться в предвыборную кампанию, с помощью заявлений или обвинений, но я отказываюсь верить, что такой человек, как Плахотнюк, хочет оказаться в наручниках. Думаю, он рассчитывал на то, что в Республике Молдова придут к власти партии, с которыми он сможет вести переговоры, которые он сможет шантажировать, и после выборов, если все пойдет так, как он хотел, он сможет вернуться в Республику Молдова. Но только не в наручниках! Для человека, который держал Молдову у своих ног, даже месяц в тюрьме № 13 – это слишком много. Он совершил некоторые ошибки, потому что видел, что в течение почти шести лет никто не сделал ему ничего, и не думал, что сейчас, в предвыборной кампании, с ним может что-то случиться. Даже то, что он переехал в Грецию из Дубая, где был в безопасности, я думаю, является одной из ошибок, которая стоила ему свободы, по крайней мере, на данный момент.
VERIDICA: Давайте посмотрим на эту ситуацию с другой точки зрения. Что больше устроило бы Плахотнюка: скрываться по миру с поддельными документами или вернуться домой и быть освобожденным под залог, как, например, Андронаки? Тем более что терпимость правосудия по отношению к своим людям: тем же Андронаки, Дамиру, Цуцу и другим – очевидна.
ВИКТОР МОШНЯГ: В отношении этих людей наше правосудие потерпело неудачу. Я считаю, что Плахотнюк находится в немного другой ситуации и, если он прибудет в Республику Молдова, его не освободят так легко. Плахотнюк станет тестом для нашего правосудия, которое за последние четыре года так и не удалось реформировать. Однако некоторые шаги все же были сделаны, и мы можем с уверенностью сказать, что сегодня в судебной системе больше честных людей, чем четыре года назад. Единственная проблема, вероятно, заключается в том, что он не будет осужден в течение года и после этого выйдет из предварительного ареста. То есть до июля следующего года Плахотнюк может быть освобожден из тюрьмы, если это не произойдет раньше. Потому что, хотя у нас есть честные судьи и прокуроры, наверняка есть и те, кто все еще боятся его, в отношении которых есть сомнения в честности. В этом плане могут быть сюрпризы.
VERIDICA: Например, он может достать медицинскую справку о том, что он тяжело болен, чтобы его освободили.
ВИКТОР МОШНЯГ: У нас было столько неожиданных решений в судах, что возможно все. Возможно даже, что Плахотнюк не доедет до Молдовы, что-то случится и его освободят в Греции.
Тем не менее, я склонен думать, что наша судебная система выучила много уроков. Потому что все, что может измениться у нас с возвращением Плахотнюка, — это доверие к правосудию. Если его освободят через месяц или два, это будет полный провал, и у нас не останется никаких оправданий.
Тогда мы могли бы поставить крест на правосудии и сказать: «Все, реформа не работает, давайте делать что-то другое».
«В ближайшие годы может появиться еще один Юрие Рошка»
VERIDICA: В нынешних условиях как понять отсутствие единства среди правых партий? Почему левые смогли объединиться в два сильных блока, а «истинные проевропейцы», как они себя называют, бьют друг друга камнями по голове, прекрасно понимая, что таким образом они только отнимут голоса у Партии действие и солидарность и помогут пророссийским силам?
ВИКТОР МОШНЕАГ: Мне трудно ответить на этот вопрос. Я знаю, что между партиями, которые считаются истинными проевропейцами, были обсуждения о формировании блока, но к общему знаменателю не пришли. Почему? Потому что, вероятно, как и в прошлые годы и десятилетия, наши политики очень часто ставят свое эго выше интересов страны. Из-за этого мы имеем то, что имеем.
Кроме того, я не буду называть имена, но я думаю, что некоторые партии, которые считают себя проевропейскими, на самом деле финансируются Шор или другими темными структурами, возможно, даже Россией. В ближайшие годы может появиться еще один Юрие Рошка. После того как мы все видели попытки Шор купить партии, которые будут притворяться проевропейскими, наверняка есть и другие попытки, о которых мы еще не знаем.
«Есть независимые кандидаты, которые не хотели участвовать в этих выборах, но были вынуждены или получили финансовое предложение»
VERIDICA: Та же схема касается и многих из 11 независимых кандидатов, которые хотели участвовать в выборах?
ВИКТОР МОШНЯГ: Есть независимые кандидаты, которые не хотели участвовать в этих выборах, но были вынуждены обстоятельствами или под давлением финансовых интересов, потому что парламентские выборы 28 сентября могут пройти с очень небольшим перевесом. Игра между проевропейскими и пророссийскими силами может быть настолько плотной, что разницу могут сделать именно голоса, которые получат кандидаты, не прошедшие в парламент. Потому что, хотим мы этого или нет, есть проевропейские избиратели, разочарованные Партией действие и солидарность, в том числе в диаспоре, которые будут голосовать либо за независимого кандидата, либо за партию, не имеющую шансов преодолеть избирательный барьер, либо за другую партию, которой не дают больших шансов. Правда, это разочарование ощущалось и перед президентскими выборами прошлого года, но тогда диаспора все же мобилизовалась и проголосовала в основном за одного кандидата. Посмотрим, может, это только наше впечатление... По крайней мере, предварительные данные показывают, что диаспора не будет участвовать в голосовании так массово, как это было на предыдущих выборах.
«Тогда грузинский сценарий был бы наиболее вероятным для Республики Молдова»
VERIDICA: После войны на Днестре в 1992 году все наши избирательные конкуренты обещают, что обязательно урегулируют приднестровский вопрос, но это только слова. Более того, за прошедшие годы первый сепаратистский лидер из Тирасполя Игорь Смирнов был арестован и освобожден, его дело исчезло из архива прокуратуры, а Кишинев демонстрирует подозрительную терпимость по отношению к сепаратистам. Похоже даже, что приднестровский сепаратизм был выгодным делом для некоторых политиков с правого берега, которые намеренно не хотели реинтеграции страны. Почему так происходит?
ВИКТОР МОШНЯГ: Я уверен, что очень многие политики извлекли выгоду из сепаратизма и заработали деньги. У нас было много журналистских статей, которые доказывали тесные связи между некоторыми политиками и так называемой властью в Приднестровском регионе.
В течение 30 лет все было хорошо, схемы работали, все зарабатывали много денег и не были заинтересованы в разрушении этих схем. Я очень боюсь, что в последние годы эти схемы были переняты другими людьми, не обязательно из правительства или даже из нынешнего правительства. У меня нет доказательств, чтобы утверждать это, но, безусловно, схемы, которые существовали, продолжают действовать в той или иной степени.
В целом, Республике Молдова очень трудно решить этот конфликт, потому что для интеграции людей, проживающих там, нужны очень большие ресурсы. Наше государство, к сожалению, не имеет таких денег, не имеет, что предложить людям на левом берегу Днестра, которые могут однажды сказать: «Хорошо, мы хотим переехать на правый берег. Дайте нам работу, дайте нам квартиры, помогите нам жить». Вот почему дела идут так тяжело, и я не знаю, как они будут развиваться.
VERIDICA: Чего нам ожидать, если к власти придут пророссийские силы?
ВИКТОР МОШНЯГ: Мне трудно представить, но я думаю, что в таком случае для Республики Молдова наиболее вероятен грузинский сценарий. Придут партии, которые не будут полностью против ЕС, но благодаря законам, которые они примут – об иностранных агентах, об ограничении голоса диаспоры, благодаря тому, что они не будут выполнять задачи, поставленные ЕС, присоединение Республики Молдова будет постепенно сведено на нет.
И будет установлен авторитарный режим, в котором право протестовать, открывать рот, чтобы что-то сказать, будет все более ограниченным. Это мое мнение. Я не считаю, что обладаю абсолютной правдой, но, учитывая то, что произошло в Грузии, мне кажется, что это очень реалистичный сценарий в случае, о котором мы говорим.
