Недавние заявления официальных лиц в Москве свидетельствуют о тенденции увязывать якобы нелегитимный характер решения Сфатул Цэрий от 27 марта 1918 года с нынешним курсом Республики Молдова на европейскую интеграцию. В российской риторике оба этих процесса представляются как навязанные или продиктованные извне и лишенные внутренней демократической основы.
Кладбище румынских героев не было отреставрировано
На брифинге, прошедшем 1 апреля, официальный представитель Министерства иностранных дел России Мария Захарова раскритиковала участие школьников в мероприятии, состоявшемся 27 марта в Кишиневе и посвящённом Кладбищу румынских героев. Российский чиновник подчеркнула, что военное кладбище расположено на месте бывшего гарнизонного кладбища Императорской армии России, вероятно, намекая на символическую преемственность, на которую Москва претендует в историческом плане.
На самом деле, данное мероприятие не было собственно открытием кладбища, а открытием доступа к нему, включая дорожки, скульптуры и ворота некрополя. Реставрационные работы будут продолжены. Поэтому значительная часть, если не все, сообщения в прессе неверно отразили характер мероприятия, в котором, среди прочих, приняли участие представители партии AUR и мэрия Кишинева.
Захарова отметила, что дата 27 марта выбрана не случайно, а приурочена к 108-й годовщине голосования в Сфатул Цэрий за присоединение Бессарабии к Румынии. В своем выступлении она повторила тезисы советского происхождения, утверждая, что решение 1918 года было принято в недемократических условиях, под военным давлением, в присутствии румынских войск. Заявления представительницы Министерства иностранных дел России коснулись также недавних инициатив по переоценке советских памятников в общественных местах.
Так, позиция Ассоциации историков Республики Молдова имени Александра Мошану в отношении демонтажа советских памятников была связана российской стороной с заявлениями украинского депутата Натальи Пипы о советских солдатах. 27 марта она опубликовала необдуманный пост, в котором назвала всех советских военнослужащих «подонками». Впоследствии украинский депутат скорректировала свою позицию, уточнив, что имела в виду военно-политическую элиту, ответственную за преступления советского режима против украинского народа.
В том же ключе официальная риторика Москвы вновь обращает внимание общественности на символическую роль советских памятников, которые Ассоциация историков Республики Молдова имени Александра Мошану назвала идеологическими инструментами. В отличие от классических памятников, ориентированных на сохранение памяти о прошлом, советские памятники тоталитарного происхождения, по мнению исследователей, были созданы для прославления настоящего, для поддержания политического режима, в частности советского, и для воздействия на коллективную память народов, оккупированных после Второй мировой войны.
Истинная роль советских военных памятников и захоронений
В этом контексте мне кажется показательной ситуация, сложившаяся в Польше в начале 2000-х годов, когда власти приняли решение о переносе некоторых советских кладбищ из городских центров на окраины. В ходе работ было обнаружено отсутствие человеческих останков. Этот факт подтверждает скорее символический характер советских военных захоронений, что подстегнуло дискуссии об их реальной роли.
Таким образом, пытаясь криминализировать оспаривание роли советских памятников, российские власти одновременно пытаются соотнести решение Сфатул Цэрий 1918 года с нынешним европейским курсом Кишинева. Оба процесса представляются как навязанные извне, а не как результат внутренней демократической воли. В этом контексте упоминаются, в частности, законодательные изменения, касающиеся названия официального языка, изменения в образовательных программах и институциональное сотрудничество с Румынией. Все это преподносится как узурпация государственной власти в Республике Молдова, называемая утратой суверенитета.
В то же время российские официальные лица утверждают о наличии широкого влияния Бухареста в стратегических секторах Республики Молдова, таких как безопасность, энергетика и банковская система. Упоминается также о предполагаемом расширении влияния Румынской православной церкви в ущерб Русской православной церкви «на ее канонической территории в Республике Молдова». Эта риторика согласуется с дискурсом сепаратистской администрации в Тирасполе, которая продвигает Приднестровье как последний оплот молдавской идентичности.
Какова цель отождествления объединения с Румынией и европейской интеграции Республики Молдова?
Одновременно с заявлениями Марии Захаровой посол России в Бухаресте Владимир Липаев повторил те же тезисы в интервью агентству «РИА Новости» 31 марта. Дипломат высказал те же идеи о том, что объединение Бессарабии с Румынией в 1918 году не было демократическим решением, а было принято под военным давлением в условиях тогдашней слабости советского государства.
Затем он перешел к настоящему времени, осудив «румынизацию» Республики Молдова. Он утверждает, что власти в Кишиневе продвигают политику сближения с Румынией, в том числе посредством законодательных изменений и реформ в сфере образования. Российский дипломат также затронул вопрос о сценарии возможного объединения, который он охарактеризовал как «дорогостоящий процесс». По его мнению, расходы в основном лягут на Румынию и могут оказать давление на ее бюджет и внутреннюю стабильность, в том числе путем изменения политического баланса.
В целом заявления российских официальных лиц свидетельствуют о возвращении к историческим нарративам с целью делегитимизации текущих решений Кишинева и представления их как навязанных извне, противоречащих интересам граждан Республики Молдова, точно так же, как в случае присоединения Бессарабии к Румынии 27 марта 1918 года.
Таким образом, наблюдается отождествление между актом объединения от 27 марта 1918 года, который, по мнению Москвы, был осуществлен под давлением вооруженных сил, и курсом на европейскую интеграцию, который, как утверждает Россия, также навязан извне. Связывая акт объединения от 27 марта 1918 года с европейской интеграцией, Москва, вероятно, преследует цель укрепить враждебное отношение пророссийски настроенных граждан Республики Молдова к европейской интеграции.
